Лесько: «Бассейн» лишил меня футбола на 2 года

6da56594

Лесько Украинский голкипер Артур Лесько сообщает о времени, произведенном в футбольном клубе из Искривленного Токосъемник.

Артур, тебе не представляется, что, уйдя в «Бассейн», ты, на самом деле, утерял 2 года карьеры? Ты будто бы в армию выходил…
Не только представляется, я в данном убежден. Впрочем не мною произнесено: «Все, что не уничтожает, делает нас сильнее».

Что эти 2 года в Украине тебе дали, а что взяли?
Взяли? Футбол. Так как в «Кривбассе» мне просто-напросто мешали играть. При этом в заключительный год не только лишь за первую команду, но также и за дубль…

Другими словами «Бассейн» лишил меня футбола на 2 года. Футбола в самом большом значении этого слова: я только практиковался, и все. А каждому футболисту не только хочется играть — игровая практика очень нужна.

С иной стороны, за этот период времени получил большой реальный опыт: в нашем мире, к большому огорчению, мало людей, которым можно довериться. И я несомненно осознал, что к каждому пункту квалифицированного договора необходимо подходить точно и более упорно — на слово верить невозможно, в трудовом соглашении все может быть хорошо написано.

К примеру?
Когда я сообщал, что следовало бы подключить в договор любой пункт, мне в «Кривбассе» отвечали: «Да не болей ты насчет этого, все будет хорошо, это, дескать, элементарная фиктивность». На самом деле же вышло, что совершенно не фиктивность…

Вследствие этого далее при составлении договора буду показывать важность, чтобы перестраховаться по минимуму — никто не знает, как жизнь выработается. К тому же со мною такое не впервые — до «Кривбасса» я также встречался с тем, когда слова расходятся с занятием.

Выходит, начальники клубов считаются истинными владельцами собственных слов — сами дали слово, сами назад взяли…
Абсолютно точно. Вследствие этого, повторюсь, что в следующий раз я лучше все пункты напишу в договоре, чем уверую людям на слово.

Представляешь, я был досадно удивлен, как тебя штамповали в «Кривбассе». Так как инструктор вратарей криворожского клуба Т. Гребенюк работал с голкиперами в минском «Динамо» в чемпионском 2004 году…
Честно говоря, я до сегодняшнего дня расстроен, как сформировались в «Кривбассе» наши отношения с Т. Александровичем. Никогда в жизни не мог задуматься, что такое вероятно…

Но большой обиды я на него не держу: он просто оказался немного слабовольным человеком. Полагаю, причина в том, что в отличии от «Кривбасса» в минском «Динамо» Гребенюк имел право голоса. Ю. Владимирович Шуканов дал тогда ему, на самом деле, карт-бланш: «Ты, Т., занимаешься вратарями, в вашу деятельность никто не суется, как ты заявил, так оно и будет».

В «Кривбассе» же картина важно другая — там Гребенюк не имеет права голоса, он просто упражняет вратарей. А все постановляет основной инструктор О. Удар.

Не единожды были обстановки, когда Т. Александрович мог стоять на своем, сообщить: «Давайте, попытаемся Лесько». Однако он этого не сделал. По каким основаниям, не понимаю, вероятно, испугался принять на себя обязанность…

Впрочем, к примеру, в учебном процессе у меня с Гребенюком не появлялось никаких неприятностей. Он сам мне сообщал, что я мощнее иных вратарей «Кривбасса». Но этого, как выяснилось, было мало — есть много иных условий, влияющих на то, кто будет играть, а кому надо будет выравнивать лавку…

А ты не думал, отчего у тебя с Тараном не сформировались отношения?
Разумеется, думал. Однако свои выводы оставлю все же при себе. Исключительно, я не могу осознать, отчего картина в «Кривбассе» сформировалась как раз так, а не по-другому. Есть тот вопрос, на который я не могу отыскать решения…

Так как до того времени, пока в начале мая 2009-го «Бассейн» поставил меня на трансферт, я, видя, что шансов замотать недостаточно, каждые 6 месяцев просил руководство, чтобы меня или дали в аренду, или выпустили из клуба. Другими словами предлагал расслабленно присесть, все рассмотреть и все же решить вопрос так, чтобы я мог играть. Однако всякий раз знал от Тарана одно: «Нам нравится, как ты работаешь, ты нас улаживаешь, мы на тебя рассчитываем».

А затем в 1 «отличный» момент объявили, что я выставлен на трансферт… Данная весть сразила меня, как снег на голову.

Я полагал, что в начале августа ты примешь статус свободного представителя, и твои кривбассовские мытарства на том закончатся, но процесс затянулся до зимы. С каким расположением духа ты возвращался в Искривленный Мыс?
Мягко выражаясь, с крайне ужасным. Мне страшно не желалось туда возвращаться и снова лицезреть тех людей, которые так пристроились со мною…

Когда я прибыл, со мною никто не пожелал даже беседовать. Я прежде всего позвонил гендиректору клуба Александру Затулко, чтобы условиться о встрече и предпримет попытку отыскать компромисс. Однако Александр Владимирович отхватил: «Нам с тобой не о чем беседовать — ты в дубле».

При этом без права играть за дубль…
Да! И более того, Затулко мне заявил, что в случае если я буду очень много беседовать, то меня перебросят еще ниже, в команду кадетов…

Нечего не поделаешь, начал работать с дублем. Ясно, часто запасный состав скрещивался с первой командой, итак вот, определенные тренеры со мною даже не приветствовались.

Отчего?
Не понимаю, может, полагали, что я им что-нибудь ужасное сделал… Однако их отношение ко мне крайне не приглянулось.

Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *